Что такое «постабортный синдром»

Что такое «постабортный синдром»

Подготовила: Глебова Наталья Алексеевна, медицинский психолог женской консультации

«Постабортный синдром» (ПАС) — это психопатологические явления и состояния, возникающие после аборта. Его симптоматика в большинстве случаев проявляется не сразу, как правило, не ранее, чем через полгода, иногда через 3-5 лет. Однако симптомы сохраняются долго, иногда вплоть до глубокой старости. Большинство же женщин, не связывают имеющиеся у них симптомы с абортом.

Симптомы ПАС:

  1. чувство пустоты и утраты (на уровне ощущений:  что-то было, теперь его нет).
  2.  вина и депрессия ( самобичивание, тоска, потеря интереса к жизни)
  3. «флэшбеки» и «репереживания»(возвращение с ситуацию аборта, болезненное чувство утраты ребенка; мысли о том, что могло бы быть с ребенком, как сложилась бы его жизнь; мысли навязчиво крутятся вокруг травмирующей ситуации).
  4. кошмарные  сновидения (ужасы о себе и нерожденном ребенке).
  5.  эмоциональная отгороженность (закрытость, попытка женщины заглушить свои чувства, не давать им выходить наружу, быть спокойной, уверенной).
  6. саморазрушающее поведение (употребление алкоголя, психоактивных веществ, лекарств, сексуальная расторможенность  и т.д.);
  7. нарушение межличностных взаимоотношений с близкими и окружающими людьми.

Эмоциональная отгороженность женщин при ПАС проявляется в следующем:

  • попытки избежать действий или ситуаций, которые могут вызвать воспоминания об аборте;
  • прекращение взаимоотношений с противоположным полом, например, отстранение от мужчин, повлиявших на решение сделать аборт;
  • стремление минимизировать контакт с детьми;
  • снижение способности испытывать чувства любви или нежности;
  • избегание или вытеснение мыслей или переживаний, связанных с прерыванием беременности;
  • снижение интереса к занятиям, которые раньше приносили удовольствие;

Как всякая психологическая травма, ПАС имеет свои этапы:

Первая стадия – облегчение. В этом случае женщина чувствует, что ей удалось решить неразрешимую проблему, у нее с плеч упала гора. Это бывает не у всех, но характерно для тех женщин, которые шли на аборт осознано и добровольно. Это этап не продолжительный. Длится не более месяца

Вторая стадия – отрицание, которое сопровождается необъяснимой грустью и тоской, чувством пустоты и депрессией. Как правило, женщины начинают искать рациональные объяснения своим чувствам, но редко видят причины в аборте. Этот этап может длиться 3-4-5 лет. Многие женщины «застревают» на нем, принципиально отрицая связь своего плохого душевного состояния с абортом. Также характерно избегание обсуждения этой темы с близкими и друзьями.

Третья стадия – гнев, злоба. На этом этапе наступает осознание произошедшего. Для него также характерен поиск виновных в собственном поступке. Чаще женщины обвиняют в абортах родных, близких, мужей, подруг и врачей. Но рано или поздно начинают обвинять себя, что и приводит к затяжным депрессиями разной степени выраженности.

Четвертая стадия – депрессия.  Каждая депрессия при этом имеет как минимум три проявления.  Помимо плохого настроения, у женщины изменятся восприятие окружающего мира и себя самой. Женщине кажется, что никаких перспектив и ничего хорошего в ее будущем нет и не может быть.

На этой стадии женщина может находиться годами и ее психическое и физическое состояние только будет усугубляться.

Справляться с постабортным синдромом можно только с помощью психолога, который поможет распознать и устранить эмоциональные проблемы до того, как они перейдут в стадию клинической депрессии. Опытный психолог поможет справиться с чувством горя и ненависти, с той болью, которая есть внутри и частым результатом этой работы становиться прощение себя.
Общение с психологом перед предстоящим абортом позволяет значительно снизить последствия травмы, а, следовательно, и постабортного синдрома. Женщина должна открыто высказать все свои сомнения в личной беседе с психологом не чувствуя неловкости или смущения.  Друзья и семья также могут внести свой вклад в решение проблемы. Важно, чтобы супружеская пара поддерживала друг друга, говорила о своих проблемах и переживаниях.

Лучший способ предотвращения постабортного синдрома – обращение за психологической помощью как можно раньше, не подавляя депрессивные эмоции и не ожидая, что они исчезнут сами собой.

Опросник Линды Кохрейн позволяет женщинам выявить у себя симптомы ПАС и своевременно обратиться за психотерапевтической помощью:

  1. Замечаете ли Вы, что Вы стараетесь «отключить» чувства, связанные с абортом, или возможно, повторяете себе, снова и снова, что надо забыть об этом?
  2. Когда об аборте упоминается в общественных местах, не замечаете ли Вы, что даже физически вы реагируете на это, например, что у Вас напрягаются мышцы живота, сжимаются челюсти или задерживается дыхание?
  3. Вы стараетесь избегать чтения книг, журналов и просмотра телевизионных программ, которые касаются темы аборта? Меняете ли Вы тему в беседах, которые касаются темы абортов?
  4. На Вас влияют материальные напоминания об аборте: младенцы, беременные женщины, одежда для новорожденных? Чувствуете ли Вы неприятные ощущения среди детей?
  5. Есть ли определенное время в году, когда Вы погружаетесь в депрессию или болеете, и которое совпадает с годовщиной аборта или месяцем предполагавшихся родов?
  6. Вы не можете простить или обижены на тех, кто имел отношение к аборту, например, родителей, гинеколога, друзей или мужа?
  7. Не замечаете ли Вы успокаивающих объяснений себе самой, почему Вам и так нормально жить без детей?
  8. Не стали ли Вы много пить или употреблять наркотики?
  9. Есть ли у Вас периоды длительной депрессии? Есть ли у Вас мысли о самоубийстве?
  10. Не было ли у Вас таких специфических реакций как кошмарные сновидения, наплыва воспоминаний или галлюцинаций на тему аборта?
  11. Вы ощущали смутное чувство пустоты, ведущий к глубокому чувству утраты?
  12. Вам приходится скрывать свой аборт от многих людей по жизни?
  13. Если у Вас есть дети сейчас, нет ли ощущения, что Вы чрезмерно заботитесь о них или очень боитесь за них?
  14. Если у Вас нет детей, нет ли страха, что Вы никогда не сможете их иметь?
  15. Нет ли такого ощущения, что была жизнь «до» и «после» аборта? Изменилась ли Ваша самооценка?

Большинство положительных ответов будут указывать на наличие постабортного синдрома.

Постабортный синдром пусть и редко, однако, имеет место и у мужчин. Как правило, это  агрессия, также могут наблюдаться и депрессии, и апатия и даже возникать алкоголизм.

Если инициатива о прерывании беременности женщиной исходила от мужчины, то первые месяцы после аборта мужчина, видя страдания жены, пытается либо каким-то образом  загладить вину, либо делает вид, что ничего не произошло. Второй случай является еще более сложным по причине своей деструктивности.  Так, женщина, выплескивая свои эмоции, не находит поддержки мужа. Муж, в свою очередь, отрицает свою вину, становится агрессивным в разговорах с супругой , однако в этот период назревает внутриличностный конфликт мужчины. Избегая разговоров о прерванной беременности, не признавая в том числе и свою ответственность, мужчина не только обеспечивает себе серьезные психологические проблемы, но и физиологические.

Часто наблюдаются разводы супругов именно в первый год после аборта. Если же супруги остаются вместе, так и не проанализировав совместно или с психологом содеянное, то состояние мужчины будет ухудшаться. Не стоит полагать, что если мужчина не признает свою ответственность  в случившейся трагедии, он не склонен думать о ней. Отнюдь. Именно внутриличностный конфликт, возникающий после аборта, и провоцирует глубинные переживания мужчины, ведущие к нарушениям половой сферы. В большинстве случаев, если брак сохраняется, то он носит лишь номинальный характер: чувства угасают; мужчина старается больше проводить времени на работе (при этом исключаются внебрачные связи, напротив, желание больше работать своего рода защитная реакция мужчины при внутреннем конфликте); нарушается сексуальная функция (мужчина подсознательно блокирует возможность повторения ситуации); взаимопонимание отсутствует.

Поэтому на начальном этапе развития постабортного синдрома семье необходимо как можно быстрее обратиться к психологу, если не получается услышать, понять и простить друг друга. Ключевым моментом здесь является признание своей вины и разделение ответственности за происшедшее. Важно не подавлять личность супруга или супруги, но взывать к осознанию случившейся драмы.

Записаться на постабортное консультирование можно к психологу женской консультации СПБ ГБУЗ «Николаевская больница» или в кризисные психологические центры города.

Источник

ПАС в определении Дороте Эльбрух

ПАС в определении Дороте Эльбрух

В Германии постабортный синдром описала Дороте Эльбрух в своей книге «Риск прерывания беременности и травма после этого». Д. Эльбрух отмечает, что впервые определение ПАС разработала в 1985 г. американский психолог и семейный терапевт, д-р Анне С. Спекгард в своей диссертации. Она отмечает, что часто информацию о ПАС сознательно скрывают как вредную для женщин, которые уже сделали аборт, и для тех, которые только собираются это сделать. Д. Эльбрух справедливо спрашивает: где женщина после аборта может «спрятаться» от своей скорби. Ведь заманивали её в эту ловушку многие, изображая аборт как несложную развязку, даже саркастически замечая, что это, дескать, в интересах ребёнка. Человеческий недалёкий ум, конечно, допускает иногда такие «шутки». Однако инстинкт, психика, совесть рано или поздно дадут о себе знать. Д. Эльбрух считает неоправданной такую самоуверенность, что, дескать, постабортный синдром можно предотвратить, проведя несколько бесед, а потом смело продолжать работу относительно либерализации абортов. Эти вопросы намного проблематичнее, чем это себе представляют некоторые заинтересованные люди, зарабатывающие немалые деньги на этом деле. Так, например, они уверяют, что если женщины после аборта страдают из-за чрезмерного чувства вины, то нужно как можно решительнее избавиться от него, одновременно порвав с религией, которая им его «навязывает». Речь идет, дескать, о «приобретенном», совсем ненужном чувстве вины.
Однако, г-жа Эльбрух ссылается на высказывание еврейского философа Мартина Бубера: «Настоящее чувство вины появляется тогда, когда нарушаются человеческие взаимоотношения». Если исходить из такого определения вины, то можно сказать: женщина очень хорошо понимает, что абортом она нарушила человеческие отношения, самовольно уничтожив жизнь. Это совсем не означает, что женщин, которые сделали аборт, нужно ставить к позорному столбу, бросать в них первый камень, но, по мнению Д. Эльбрух, они должны осознать свою ответственность за содеянное. Лишь таким образом, разобравшись, что такое аборт, и постановив больше никогда его не повторять, женщина сможет частично избавиться от сильного чувства вины. Дискуссии о ПАС терапевты называют «конфронтацией». По их мнению, женщинам, которые страдают ПАС, не нужна ни терапевтическая, ни церковная помощь. Однако опыт показывает противоположное. С совестью нельзя экспериментировать. Она ни феминистическая, ни антифеминистическая, её нельзя заставить замолчать, она — неподкупна. Ни одна тема, касающаяся абортов, не является таким сильным табу, как та, что неродившийся ребёнок, на какой бы стадии развития он ни находился, является «от начала человеком», а также та, что после аборта наступает расплата для «матери» — угрызения совести и безграничное чувство вины.
Источник: https://materinstvo.ru/art/postabort Materinstvo.ru


Яндекс.Метрика




Аборт. Последствия для пары

Аборт. Последствия для пары

На глубинном, архаическом, подсознательном уровне мужчина для женщины – защитник, добытчик, опора, связь с внешним миром. Если он занимается с ней сексом, значит, в нем есть сила и намерение завалить достаточное количество мамонтов для пропитания всех детей, которые появятся в результате этого соития.

Приговаривая женщину к аборту, а своего ребенка – к смерти, мужчина неосознанно подписывает следующий вердикт: «На меня нельзя положиться, мне нельзя доверять, я слабый, я не могу прокормить своих детей. Я не мужчина».

Женщина, которая легкомысленно или высокомерно абортирует ребенка мужчины, готового нести ответственность за нее и детей, тем самым говорит ему «нет». «Нет» продолжению его жизни, продлению его фамилии и его рода, «нет» совместному будущему, «нет» близким отношениям. Она отвергает его как мужчину.

Жизнь под одной крышей для пары, абортировавшей ребенка, теряет смысл

Разрушительным последствием аборта является то, что отношения пары на этом, как правило, заканчиваются. Аборты до сих пор делают с помощью инструментов, похожих на средневековые орудия пыток (исключение составляет вакуумный аборт). Женщина испытывает проникновение в свое влагалище и матку лязгающего железа, металлических холодных расширителей, зеркал и щипцов. Боль и мука кромсает ее тело или во время аборта, или после прекращения действия наркоза, если таковой был. Она травмирована и физически, и психологически. Продолжение сексуальных отношений с партнером, оказавшимся виновником ее страдания, становится для женщины проблематичным. Получение оргазма и сексуального удовольствия, как с этим партнером, так и с другими, может быть заблокировано, сопровождаться страхами и паническими атаками.

Мужчина, от которого сделан аборт, может впоследствии испытывать чувство вины за секс с этой женщиной и страх перед дальнейшими отношениями с ней. Он ощущает себя виновником потери физического здоровья женщины, ее привлекательности и душевного равновесия. Сексуальные связи нарушаются в корне. Аборты могут привести к исчезновению сексуального влечения, т.е. прекращению сексуальных связей между мужчиной и женщиной.

При оперативном вмешательстве, которое и на сегодняшний день, в основе своей, делается вслепую, страдает тело женщины, его физическая целостность и здоровье. Вместе с плодом и плацентой абортируются и здоровые клетки женской матки, идет большая невосполнимая потеря крови, падает гемоглобин, наносятся синяки, раны и ссадины. Нередко вносятся различные виды инфекций. Вся процедура является стрессом, который усугубляется возрастом, семейным положением и отсутствием должной психологической поддержки. Частым последствием абортов являются воспалительные процессы женских половых органов, онкологические заболевания матки и молочных желез. В некоторых случаях женщина утрачивает способность иметь детей.

Оперативное вмешательство с целью аборта разрушает физическое тело и здоровье женщины, включает необратимые процессы, наносит ей неизгладимую психологическую травму.

Люди с ампутированными конечностями или внутренними органами могут ощущать их энергетическое присутствие даже через длительный промежуток времени. Я это знаю не понаслышке. Моему папе трамваем отрезало ногу, когда он был четырнадцатилетним подростком. В 50 лет он ощущал боль в этой отсутствующей ноге, которая ныла в сырую погоду, перед дождем или снегом.

Что же говорить о нереализованном потенциале человеческой жизни, который абортируется вместе с ребенком? С ребенком абортируется часть души его отца и часть души его матери. Даже будучи исторгнутым из жизни, абортированный ребенок всегда теперь присутствует в энергетическом поле двух семейных систем отца и матери, и его энергия может оказывать на них влияние независимо от того, знают они об этом или нет, хотят они этого или не хотят. Вся ответственность за абортированного ребенка лежит на обоих родителях, хотя мужчины часто не соглашаются нести эту ношу. Если факт аборта замалчивается, игнорируется, обесценивается, то есть ребенка исключают из семьи, то кто-то другой, живущий ныне, чаще мать или невинный ребенок, своей жизнью, смертью, поведением, болезнью пытаются компенсировать несправедливость. Несправедливость отказа в принадлежности ребенка к семейной системе.

Надежда Маркова. Ошибки Аиста. Серия «Волшебная сила расстановок».

Источник

Яндекс.Метрика




Аборт. Смертность от внешних причин

Аборт. Смертность от внешних причин. Исследование. Финляндия 1987-2000 гг.

Ранее было проведено лишь несколько исследований о взаимосвязи между беременностью и смертностью от внешних причин.
Методы: информация о смертности от внешних причин среди женщин в возрасте 15-49 лет в Финляндии в 1987-2000 годах (n = 5299) была взята из трех национальных реестров здравоохранения для выявления случаев смерти, связанных с беременностью (n = 212).
Результаты: смертность женщин по внешним причинам во время беременности и в течение 1 года после прекращения беременности была ниже, чем смертность от внешних причин среди небеременных женщин (относительный риск 0,79, 95% доверительный интервал 0,69-0,91). Однако, при общем увеличении числа самоубийств и убийств, наибольший риск был выявлен среди женщин, совершивших аборт, особенно в возрастной группе от 15 до 24 лет.
Выводы: низкий уровень смертности от внешних причин свидетельствует о защитном эффекте родов, но повышенный риск после прерывания беременности должен быть признан при предоставлении медицинских и социальных услуг.

Ключевые моменты

Информация о смерти от внешних причин была взята из трех национальных реестров здравоохранения для выявления случаев смерти, связанных с беременностью.
Показатели смертности от непреднамеренных травм, самоубийств и убийств были ниже среди рожающих женщин, чем среди небеременных женщин.
Показатели смертности по внешним причинам после искусственного аборта были выше, по сравнению со смертностью среди небеременных женщин.
Повышенные показатели смертности и самоубийств наблюдались у женщин в возрасте 15-24 лет с недавним спонтанным абортом или внематочной беременностью.
Повышенный риск смертности после прерывания беременности должен быть признан при предоставлении медицинских и социальных услуг.

Из 212 наблюдаемых случаев смерти… Доля случайных смертей была самой высокой среди женщин, у которых был недавний искусственный аборт (72,5%) или выкидыш (60,6%). Этот показатель был значительно ниже среди беременных женщин или женщин с недавними родами (37,5%) и среди небеременных женщин (33,5%).

После искусственного аборта показатели смертности, связанные с беременностью, были выше, чем показатели смертности среди небеременных женщин во всех возрастных группах.

Установленные по возрасту коэффициенты смертности от смертей из-за непреднамеренных травм, самоубийств и убийств были значительно ниже после родов, чем среди небеременных женщин… Этот эффект не наблюдался после выкидыша или внематочной беременности, и, по сути, показатели самоубийств и убийств для женщин моложе 25 лет были выше, чем среди небеременных женщин.
В течение года после аборта смертность женщин из-за непреднамеренных травм, самоубийств и убийств была значительно выше, чем среди небеременных женщин во всех возрастных группах.

Источник:
Mika Gissler, Cynthia Berg, Marie-Hélène Bouvier-Colle, Pierre Buekens; Injury deaths, suicides and homicides associated with pregnancy, Finland 1987–2000, European Journal of Public Health, Volume 15, Issue 5, 1 October 2005, Pages 459–463

Яндекс.Метрика




Научиться жить с болью

Как научиться жить с болью после аборта? Как восстановить доверие супругов друг к другу? Как пережить горе утраты? На эти и другие вопросы вы найдете ответы в статье Марты Луковниковой «Как научиться жить с болью».

Научиться жить с болью

Вообще, если выразить через образ душевное состояние людей, чьи матери делали аборты, то это можно сравнить, например, с такой ситуацией: представьте себе, что на одной лестничной площадке одни соседи празднуют день свадьбы, а у соседей умирает ребёнок. Как быть? Праздник отменять поздно, гости собрались, а веселиться легко и непринуждённо теперь уже невозможно. Ощущение этого горя и траура наполняет пространство. Праздник проходит с этим тяжёлым чувством. Вроде бы праздник есть, а радости нет. Невозможно себе позволить радоваться — это ощущается как кощунство в такой ситуации. Вот, примерно, так на бессознательном уровне и ощущают себя в жизни люди, у которых матери, бабушки, прабабушки делали аборты. Теперь для того, чтобы научиться жить с этой болью, им придется проделать большую душевную работу. В результате чего обретается внутренняя сила, которая позволяет воспринимать и проживать жизнь на другом качественном уровне: более осознанно, более включено, более собранно. Появляется навык проживать жизнь, а не переживать наспех.

Научиться жить с болью. Ненависть к мужчинам

Отдельно хотелось бы сказать о таких семейных системах, где из поколения в поколение, от матери к дочери передается неприязнь к мужчинам, вплоть до ненависти. Системы, где женщины крайне негативно отзываются о мужчинах, испытывают глубокое неуважение и отрицание мужского. (см. статью «Отвергая отца») Часто в таких семьях мужчин оскорбляют, «задвигают» на задний план, а женщины превозносятся. Практика показала, что эта ситуация в родовых системах в большинстве случаев тоже является следствием абортов.

Природа устроила женщин и мужчин таким образом, что только вместе они могут осуществить главное таинство жизни – рождение детей. Важно понимать, что только благодаря мужчине женщина по-настоящему становится женщиной. Сначала женское в девочке инициирует, а затем и подтверждает отец. Позже муж дает ей возможность открыть, осознать и созидать своё женское через роль жены и главную роль — матери. Мужчина женщине необходим для осуществления этой миссии. Поэтому по своей природе женщина глубоко заинтересована в мужчине. Её женское не может не любить мужское, так как без мужского не может состояться. Так же как и мужское не может выжить без женского. Это уже видно с 3-х летнего возраста, когда дочери начинают проявлять к папам свою любовь, нежность и заботу. Или 5-6-ти летние девочки стремятся привлечь внимание мальчиков, дружить с ними, пытаются понять, кто кому нравится. Разделенные мужское и женское теряют свой сакральный смысл.

И вот, когда женщина делает прерывание беременности, она словно противопоставляет себя вселенскому закону: «Через мужчину от Бога к женщине приходит новая жизнь, иная душа». После аборта, на бессознательном уровне, женщина начинает испытывать сильную вину перед мужчинами и мужским, как принципом, как потоком, несущим жизнь. А поскольку вина вытесняется, то на её место приходит другое «защитное» чувство – агрессия. Дальше, на бессознательном уровне, девочкам в этом роду передаётся программа отвержения мужского, а, следовательно, и мужчин вообще, что в будущем сильно затрудняет женскую самореализацию. Исключает шанс благополучных, тёплых, уважительных партнёрских отношений. Вместо сотрудничества женщины начинают «воевать» с мужчинами, перестают их уважать, ценить и любить. Совершенно не понимая, почему они это делают. Кстати, именно в таких системах женщины страдают от токсикоза во время беременности. В основе этого симптома, как показала практика, лежит неуважение к мужчине, отрицание мужского. А для женской души это противоестественно, ведь именно благодаря мужчине она становится матерью. По законам природы и нашего бессознательного – для материнской души нет никаких причин, оправдывающих отказ от ребёнка. Ранее расстановщики полагали, что чем меньше срок, на котором женщина сделала прерывание беременности, тем слабее это влияет на систему. Но вскоре практика показала иное. Оказалось, что потеря ребёнка на любом сроке беременности (и даже если тому была объективно веская причина) женской душой воспринимается трагически. И теперь эта боль отдаляет женщину от мужа и детей, разрушая парные и детско-родительские отношения. В практике нам не раз приходилось сталкиваться с тем, что некоторые мужья после аборта жены вдруг становятся обладателями странной импотенции и, именно, по отношению к жене. На уровне души, отец ребёнка очень тяжело проживает эту смерть. Много смешанных чувств: и отвержение, и предательство, оскорбление и унижение мужского, и безысходность, а главное ощущение пропасти, которая пролегает между мужчиной и женщиной. И тогда, в ответ на всю эту боль, появляется хорошее решение в виде симптома, через который мужчина как бы говорит своей жене: «Я не хочу становиться соучастником убийства собственных детей». (Это к вопросу о бытующем мнении среди женщин, что мужчины жестоки, черствы и бесчувственны). Практика показала, что мужчину на бессознательном уровне тоже тянет вслед за своими абортированными детьми, даже если он не знал об аборте партнёрши. Так же и у его детей, родившихся в браке, существует сильная связь с его абортированными детьми от предыдущих отношений.

Научиться жить с болью. Возвращение к матери

Неоднократно в нашей практике встречались случаи, когда женщины, даже за годы психотерапии, не могли восстановить контакт с матерью. Притом, что обе стороны стремились друг другу навстречу. И как оказывалось, препятствием, вставшим между мамой и дочерью, становились именно абортированные дети отца от предыдущих отношений. У дочерей были идентификации с ними и женщинами отца, которым пришлось сделать прерывание беременности. Особенно сильными были завязки, если женщины отца были обижены, а отец не придавал этому должного значения. Тогда из любви к этим женщинам и не родившимся братьям и сестрам, дочери брали на себя «обязательства». И их переплетение звучало, примерно, так: «Дорогой папа. Если ты не смотришь на них, то это буду делать я, вместо тебя… Дорогие женщины отца, цена моей жизни — потеря вашей любви и ваших детей… Дорогие братья и сестры, цена моей жизни – ваша смерть». (Если бы папа остался с одной из них, то не встретил бы маму, и ее бы не было.) Трудно себе представить, что при такой бессознательной динамике дочь может с легким сердцем пойти к матери и в свою счастливую семейную жизнь. И только после проделанной работы дочерям удавалось оставить «пост» и вернуться к своей маме. В жизнь.

Аборт разделяет пару!

Потеря детей для пары всегда тяжёлое событие. Когда в паре абортируется ребёнок, часть отношений умирает вместе с ним. И теперь необходимы новые душевные силы, чтобы начать отношения заново. Часто это становится причиной распада пары, а если супруги и продолжают жить вместе, то они отдаляются друг от друга.

Здесь необходимо различать потерю ребёнка из-за аборта и потерю от смерти. Для пары это разные процессы. Если умирает ребёнок, то для пары это самое суровое испытание. Часты случаи, когда после смерти ребёнка пара распадается. Это связано с тем, что мужу и жене не удалось погоревать совместно, вместе прожить эту боль. Каждый проживал её самостоятельно, в одиночестве, отдаляясь друг от друга всё сильнее. Такое проживание боли разъединяет супругов. В случае смерти ребёнка решением, объединяющим пару, может быть совместная скорбь. Тогда появляются силы жить дальше. Вместе. А боль становится, хоть и тяжёлым, но не разделяющим, а объединяющим фактором.

Когда речь идёт об аборте, то здесь всё иначе – эта смерть желательна. Женщина и мужчина переживают потерю по-разному. Женщина больше связана с ребенком. В эту связь она включена глубоко и бессознательно. Для мужчины это иначе. На сознательном уровне он скорее находится в роли «стороннего наблюдателя». Мужчине сложно прочувствовать силу этой связи и то, что происходит с женщиной во время беременности и после аборта.

После аборта женщина всегда теряет больше. Она рискует физическим и психическим здоровьем. А боль от потери ребёнка остаётся с ней навсегда. Поэтому последствия и ответственность за прерывание беременности для мужчины и женщины разные.

Кроме того, очень важно признать тот факт, что последнее, решающее слово всегда остаётся за женщиной. Практика показала, что не столь важно, принималось ли решение об аборте в паре совместно, или мужчина настоял на аборте, а может быть родственники или врачи. Влияние имеет только то, что окончательное решение женщина принимает сама – одна. Поэтому, в этом смысле, женщина более ответственна за прерывание беременности. Это суровая правда, но если женщина сможет взять на себя эту ответственность, то следом за болью появится сила и облегчение. На практике стало видно, что любая попытка оправдать аборт обстоятельствами или сгладить боль, поделив ответственность с мужчиной, только усиливает тяжёлые последствия для женщины и её потомков. Так как это ещё больше разделяет мать с её абортированным ребёнком. Только в согласии со своей ответственностью и виной появляется сила и достоинство. Признание правды делает человека духовно сильнее и даёт возможность перейти в новое качество жизни.

Аборт — это то, что разделяет пару. Это «нет», сказанное своему партнеру, и «нет» общим сексуальным отношениям. Для партнёров очень важно понимать, что после аборта их отношения уже не будут прежними. Большая их часть умирает вместе с ребенком. Партнёров отдаляет друг от друга разочарование, обида и потеря доверия в паре. Когда женщина делает прерывание беременности, ей необходимо какое-то время, чтобы «переварить» внутри себя это решение. Ей необходимо пережить боль в одиночестве. В этот момент она со своим абортированным ребёнком. Женщина отдаляется от партнёра. И в этом мужчина не сможет ей помочь. Он может только уважать тот процесс, в котором находится его жена. Для мужчины важно дать женщине возможность погоревать столько времени, сколько ей необходимо. Уважение к этому процессу объединяет пару и даёт силу обоим. Женщине необходимо «переболеть», тогда появятся силы принять абортированного ребёнка в своё сердце. Дать ему хорошее место в своей душе. Признать его судьбу. Принять свою вину и ответственность. Принять свою вытесненную любовь к этому ребенку. Несмотря ни на что, мать связана с ребенком любовью и только любовью!!! А затем отпустить его. На это нужно время. (Конечно, лучше эту работу проделать через психотерапию).

Научиться жить с болью. Автор: Марта Луковникова

Аборт. Раскаяние

Аборт и раскаяние. Всегда ли за первым следует второе? О переживаниях, реакциях и ощущениях женщин после аборта рассказывает петербургский психолог Роксана Бондаревская, автор книги «Жить после аборта».

(Публикуется с разрешения автора).

Реакция женщины на совершенный аборт может быть самой разной. Кто-то сожалеет о сделанном, кто-то остро переживает потерю, кто-то чувствует подавленность и печаль. Часть женщин ощущает облегчение. Объясняется это тем, что огромное напряжение, вызванное сомнениями, давлением близких людей и обстоятельств, в котором находилась женщина все дни перед процедурой, наконец исчезает. Выбор сделан, уже ничего не вернешь – накал эмоций спадает. Однако, как показывает практика, облегчение это зачастую временное, и спустя некоторое время аборт дает о себе знать.

Аборт и раскаяние. Женщина все время находится в «растрепанных чувствах», а иногда, будто бы на пустом месте, впадает в депрессию. При этом она может даже не понимать, из-за чего это происходит, старательно подавлять все эмоции или вообще не осознавать,  что у нее стресс.
Многие женщины – каким бы ни было их мнение о допустимости или недопустимости аборта – во время операции или сразу после переживают ощущение, что они пошли на преступление против своего ребенка. Тереза Бёрк приводит наблюдения американского психиатра и акушера Джулиуса Фогеля:
«Для каждой женщины, независимо от ее возраста, воспитания или сексуального здоровья, прерывание беременности представляет собой психологическую травму и затрагивает основу человеческого бытия. Ребенок — это часть ее жизни. Убивая ребенка, она убивает часть себя, что не может пройти бесследно. Женщина вступает в борьбу с жизнью. И совсем неважно, верит ли она в то, что у плода есть душа, или нет. Невозможно отрицать физически ощущаемый процесс создания живого существа…
Часто травма переходит на бессознательный уровень. Но нельзя считать аборт таким безобидным, каким его воспринимают многочисленные сторонники этой процедуры. Совершая аборт, женщина ставит под угрозу свое душевное спокойствие: платой за аборт может быть одиночество, отчужденность или притупление материнского инстинкта. Искусственное прерывание беременности обязательно вызывает какие-то изменения в глубоких слоях женского сознания. Заявляю это как психиатр».
Поразительным является тот факт, что доктор Фогель, до того как стал противником абортов, сам провел несколько тысяч подобных операций.
В сборнике «Когда ты была во мне точкой… дочка», в котором собраны рассказы женщин, сделавших аборт, мы читаем такие строки: «Есть у аборта миг, когда криком исходит душа, когда ты губы в кровь кусай, хоть кричи и маму зови на помощь, в этот миг нет мысли, только сгусток боли. И чувство это — та же смерть. Кажется, что вся жизнь твоя в этот миг на ниточке. А это — миг вечной разлуки матери с ее неродившимся ребенком».
Часто даже те женщины, которые были абсолютно уверены в допустимости аборта, испытывают после операции гнетущие переживания.
В таком положении оказалась и Марина.

Аборт и раскаяние. История Марины

В молодости она родила двух детей, а когда забеременела третьим, решила сделать аборт. Потом, через много лет, уже став верующей, она пожалела о сделанном, но тогда, в ночь после аборта, ей приснился сон, который она с ужасом вспоминала всю жизнь.
Ей снилось, будто все ее тело обвил клубок ядовитых змей – ноги, руки, все туловище было сковано, а змеи ползли все выше и выше. От ужаса Марина даже не могла вздохнуть. Вот уже змеиные головки приближаются к лицу, вот уже два аспида обвили ее ладони… И тогда она сжала их, чтобы убить хотя бы этих двух, но в это время все остальные впились в нее, впрыскивая смертоносный яд…
Марина проснулась от собственного крика. Чувство непоправимого, ужас смерти, которые она пережила, возвращалась к ней много лет подряд, когда сон вдруг вспоминался. Однако с «операцией» его Марина почему-то не связывала. Тогда, в молодости, она сделала еще один аборт, вскоре развелась с мужем и детей воспитывала одна. Лишь спустя несколько лет, когда ей исполнилось сорок и она пришла в храм, Марина поняла, что тот сон связан с пережитыми абортами. Тогда же она осознала свою потерю, много плакала, каялась. Через два года вышла замуж второй раз. Сейчас Марине пятьдесят, она живет с мужем в любви и согласии. Вместе они помогают детям воспитывать внуков.

Аборт и раскаяние. Вина

Сейчас, когда в обществе начинают открыто обсуждать последствия искусственного прерывания беременности, мы можем прямо сказать, что аборт – это сильнейшая психическая травма для женщины. Иногда она винит в случившемся врачей, родственников, друзей, которые не поддержали в трудный момент, не уберегли, не рассказали, какое отчаяние ее ждет впереди.
Но в первую очередь женщина винит себя, и ее страдания – это еще и муки совести. Решая прервать беременность, она до последнего момента не осознает в полной мере, на что идет, и какую цену ей придется заплатить в будущем. Когда это понимание открывается, ничего уже нельзя изменить. Матери очень трудно признаться себе, что она добровольно лишила своего ребенка возможности появиться на свет.
Ощущая огромную вину, женщина часто не решается делиться своими горькими чувствами с окружающими. Но даже те женщины, которые обратились за поддержкой, редко ее получают: как правило, родственники и друзья не готовы ей помочь. Они не пережили то, что пережила она, и уверены, что ей незачем себя терзать, надо поскорее все забыть. Если же они сами или их близкие родственники делали аборты, то их собственная боль, сохранившаяся в глубине души, заставляет ожесточенно защищать границы своего «покоя». Так и появляются те самые «запрещенные слезы», когда плакать хочется, но нельзя.

Аборт и раскаяние. Жить по-прежнему невозможно

Все знают о психических травмах людей, ставших жертвами стихийных бедствий, катастроф и террористических актов, или о психических травмах военных, служивших в горячих точках. Но травма матери, сделавшей аборт, ничуть не слабее. Все тяжелые отсроченные реакции на стресс, которые описаны в учебниках по психологии экстремальных ситуаций, проявляются и у многих женщин, прервавших беременность. По разным причинам они могут быть сильнее или слабее.
Но перед тем, как приступить к этой теме, мы хотели бы повторить: жизнь человека начинается с момента зачатия. Сегодня мы ценим заботу родителей о своих детях, способность и потребность любить и приносить им благо. В первую очередь это относится к женщине-матери. Аборт кардинальным образом противоречит этой системе ценностей, среди которых, кроме любви и заботы о детях, есть еще доверие по отношению к близким и врачам и уважение к себе, как к человеку, неспособному лишить права на жизнь другого человека.
Женщина идет на прерывание зародившейся жизни, убедив себя: то, что будет уничтожено, еще не совсем ребенок (или совсем не ребенок), и это допустимо. Но перед «операцией», или сразу после нее, глубокие переживания заставляют большинство женщин посмотреть на аборт другими глазами: в ее чреве был живой ребенок, и она не дала ему увидеть свет. Эта «иная правда» совершенно не соответствует представлению женщины о самой себе и том, что допустимо. Такая правда глубоко травмирует и жить по-прежнему уже невозможно…

Глава «Аборт и раскаяние» из книги психолога Роксаны Бондаревской «Жить после аборта»

Яндекс.Метрика




Бесплодие. Аборт. Выкидыш

Истории несбывшегося материнства
«Я всё время думала о своих нерождённых детях…»

Бесплодие. Аборт. Выкидыш. Социальные нормы диктуют женщине, что она должна быть матерью, а неспособность или нежелание рожать сопровождается осуждением и дискриминацией. В реальности одна из четырёх беременностей заканчивается выкидышем, у 15 % пар во всём мире отмечается бесплодие, многие вынуждены прерывать беременность по медицинским показаниям или из социально-экономической необходимости. Несмотря на то что процент младенческой смертности в России и мире стремительно снижается, риск потери уже рождённого ребёнка тоже существует.

За каждой историей, формирующей статистику неудачной беременности, помимо скорби скрывается чувство обиды, стыда, неполноценности, предательства со стороны собственного тела, неготовность врачей и близких относиться к женской трагедии внимательно. Говорить о многих вещах мы до сих пор не умеем: выкидыши замалчиваются, женщин успокаивают словами, что у них ещё будут дети, а сделавших аборт порицают — как минимум за неумение пользоваться надёжной контрацепцией. Мы поговорили с разными женщинами — о жизни с бесплодием, опыте выкидыша, абортов и потери ребёнка.

 

Бесплодие

«В своей голове я начала «беременеть» лет восемь назад, когда вышла замуж и стала работать с маленькими детьми. Мне по душе атмосфера семьи, воспитания и развития малышей. Тогда мы с мужем решили, что пока с ребёнком подождём: мы жили у родителей, мне нужно было доучиться, да и денег особо не было. Если бы залетела, мы были бы счастливы. Но презерватив был нашим верным другом следующие пять-шесть лет и ни разу не подводил.

Планировать беременность мы стали года два-три назад. До этого у меня была череда регулярных походов к гинекологу: то небольшой сбой цикла, то киста, то что-то ещё. Во время одной задержки менструации на два с половиной месяца я попала к новому специалисту. Оказалось, что у меня нет овуляции, а значит, забеременеть я не могу. После этого было много разных этапов. Были страх и полное непонимание, когда врачи не могли сказать ничего вразумительного, назначали кучу анализов, диагностика затягивалась на месяцы. Были моменты, когда я не была уверена, насколько по-настоящему хочу ребёнка, как будто уже переболела этим острым желанием.

Иногда, если случалась самая незначительная задержка, я сразу начинала чувствовать себя беременной. Появлялись все симптомы: и живот тянет, и грудь болит, и я вся такая раздражительная. Во время очередной ложной беременности я подсела на коляски — смотрела картинки и видео, выбирала. Видимо, это было какой-то внутренней уловкой: всё равно малыш появится, а я пока ему коляску выберу. Это помогало мне сохранять надежду, не срываться на мужа, не психовать. Я стала экспертом по коляскам, мой муж (не по своей воле) — тоже, и надеюсь, мне это когда-нибудь пригодится.

В моей голове никак не укладывается, что ради появления малыша нужно заниматься сексом как работой. Всё волшебство пропадает, приходится отмечать дни в календаре, а через месяц проверять, зачали мы тогда или нет. Мне это не нравится, но я понимаю, что это единственный способ. Для меня пример спокойствия, верности и мудрости — муж. Я до сих пор не понимаю до конца, неужели он правда не переживает? Поначалу меня это даже раздражало, но поговорив с ним, я осознала: это не безразличие, а зрелая позиция. И это как раз то, что мне нужно».

Маша, 27 лет.

Бесплодие. Аборт. Выкидыш. Всемирная организация здравоохранения определяет бесплодие как неспособность сексуально активной, не использующей контрацепцию пары добиться беременности в течение одного года. Бесплодие выявлено примерно у 15 % пар во всём мире. И хотя примерно в половине случаев причиной неспособности пары к репродукции является мужское бесплодие, социальное бремя непропорционально ложится на женщин, считает доктор Махмуд Фатала, сотрудничающий с ВОЗ.

Очень важно исследовать психологические проблемы, которые возникают на фоне диагностики и лечения. Медработники должны помнить, что бесплодие — кризис в жизни обоих партнёров: их семейная и сексуальная жизнь подвергается испытаниям. И хотя женщины чаще мужчин жалуются на стресс, связанный с невозможностью иметь детей, приводящий к тревоге и депрессии, психологическую помощь лучше оказывать обоим. Факт отсутствия у молодой пары детей не должен вызывать недоумения, осуждения, вопросов и призывов к действию. Подобное вмешательство как минимум неэтично, максимум — причиняет страдание.

 

Аборт

«Я очень рано созрела, лет с двенадцати начала встречаться с мальчиками, в шестнадцать влюбилась по-настоящему. Мама решила поделиться со мной «женской мудростью» и рассказала, как высчитывать опасные дни, чтобы не забеременеть. Как оказалось, способ был дурацким. Я забеременела. Помню, как до ужаса испугалась, ведь я по сути сама была ещё ребёнком. Я знала, что эта новость убьёт моего отца, а мама всегда говорила: «Родишь — на меня не рассчитывай». Так что я никому ни о чём не сказала.

Очень тяжело было выносить отношение врачей: ты переживаешь самое травматичное событие в жизни, а к тебе относятся как к грязной, распущенной. Мне назначили медикаментозный аборт — считается, что он более щадящий. Но это тоже большое испытание — ничего хорошего в схватках, реках крови и виде того, что могло бы стать твоим ребёнком, нет.

В тот раз я решила, что сама виновата, надо было считать дни внимательнее. Но вслед за первой беременностью случилась вторая. Когда я сказала врачу, что это уже второй аборт, то физически почувствовала, как на мне как на матери ставится крест. Аборт делали обычным способом, под общим наркозом. Очнулась я в общей палате ещё с десятком таких же «падших» женщин, как я сама. Я была уверена, что никогда больше не смогу забеременеть, и поэтому тихо скулила, отвернувшись к стенке.

Я постоянно думала о своих неродившихся детях. Мне снились кошмары о зародышах, брошенных новорождённых собаках и кошках в злачных подъездах. Я страдала. Фантазировала, какими они могли быть. Иногда вдруг начинала считать, сколько бы им было сейчас. Представляла себя супермолодой мамой со взрослыми детьми — и у меня сжималось сердце. Я ходила к психологам, постепенно перестала так сильно себя винить, успокоилась, приняла своё решение как единственно возможное и стала жить дальше. Лет через десять я решилась на беременность, на удивление всё получилось быстро и благополучно. Рождение ребёнка помогло мне оставить весь тот ужас в прошлом. И тем не менее я никому не пожелаю пережить такое».

Ольга, 34 года.

Бесплодие. Аборт. Выкидыш. В 1993 году было проведено исследование писем женщин, переживших искусственное прерывание беременности. Оказалось, что подобный опыт может иметь длительные травмирующие последствия, наиболее частые из которых — постоянное чувство вины и фантазии об абортированном плоде. Половина респонденток считали аборт убийством, а 44 % выражали сожаление по поводу своего решения. Другие долгосрочные эффекты включали депрессию (44 %), горе утраты (31 %), стыд (27 %) и фобические реакции на младенцев (13 %). У 42 % женщин неблагоприятные психологические последствия аборта продолжались более десяти лет.

В другой научной статье доктор Дж. А. Розенфельд пишет, что женщины, прервавшие незапланированную беременность в первом триместре, реже страдают от серьёзных негативных эмоциональных переживаний. И хотя некоторые испытывают двойственные чувства или вину, многие констатируют облегчение и другие позитивные реакции. Те, кто был вынужден прервать беременность во втором триместре, в особенности по медицинским или генетическим показаниям, а также женщины с анамнезом нескольких абортов, психиатрическими проблемами или без поддержки близких, более подвержены эмоциональным переживаниям. У них риск клинической депрессии на 65 % больше, чем у женщин, беременность которых разрешилась родами.

 

Выкидыш

«Мне было двадцать шесть лет, ребёнка мы планировали. Когда поняли, что больше радуемся задержке месячных, чем их началу, прошли обследование, нашли идеального гинеколога — и я почти сразу забеременела. Каждую неделю я читала, как меняется зародыш на соответствующем сроке.

Мы поехали на машине в Польшу и на обратном пути попали в огромную пробку. Когда наконец дошла очередь до нас, пограничники придрались к ввозимой сумме и начали намекать на взятку. Оставаться на границе уже сил не было, и я стала говорить, что они издеваются над беременной. Я выпячивала живот (мне тогда казалось, что он растёт) и устроила истерику. Потом выяснилось, что плод замер ещё на восьмой неделе, а тогда уже была двенадцатая. Тогда я выстроила «причинно-следственную связь» — будто бы это моё наказание за прикрытие беременностью в корыстных целях.

Когда мой гинеколог увидел, что плод замер, а я стала плакать, он предложил пару дней подождать — вдруг это ошибка УЗИ. Через два дня случился выкидыш. Страшные боли и кровь. Поехали к доктору, он направил в больницу. Как оказалось, выкидыш не всегда полностью протекает самостоятельно — в моём случае потребовался аборт под наркозом. Самое жуткое было очнуться в общей палате с другими девушками. Многие отходили от наркоза после аборта, рассказывали друг другу свои истории: одни считали себя слишком старыми, чтобы рожать, кто-то, наоборот, залетел по молодости, кто-то сделал аборт, потому что уже трое детей и денег на всех не хватает. А я отворачивалась к стене и выла. Это было так несправедливо.

Практически сразу я снова забеременела и постаралась сконцентрироваться на новом опыте. Стало чуть легче эмоционально, когда мой сын начал шевелиться. Но когда он спал — я паниковала. Я всё время ждала выкидыша. Набрала 17 кг, уволилась с работы, сидела дома: спала и ела нектарины. Жаль, что не нашлось никого, кто отправил бы меня тогда к психологу. Я не понимала неразумность своих действий, не контролировала возникающую панику. Вместо лечения депрессии гинеколог каждый раз пророчила мне выкидыш, закатывала глаза по поводу моего веса и удивлялась, как это я до сих пор беременна. Мой сын родился в срок и здоровым, но меня не отпускали тревога и страх, что я его потеряю. Когда он заболевал, это было для меня концом света. Отпустило, только когда я нашла хорошего психотерапевта и начала принимать необходимые препараты».

Анна, 35 лет.

Бесплодие. Аборт. Выкидыш. Выкидыш может быть связан с серьёзными психологическими последствиями для пациенток, их партнёров и семей. Для некоторых психологическая травма оказывается серьёзной и продолжительной, даже если выкидыш происходит в самом начале беременности. В 2016 году Министерство здравоохранения РФ выпустило протокол диагностики и тактики ведения выкидыша в ранние сроки беременности, в котором в том числе затрагивается психологический аспект состояния пациенток.

Женщины очень переживают потерю желанной беременности, поэтому использование медицинским работником термина „аборт“ может ещё больше способствовать развитию негативного самовосприятия у пациенток, уже испытывающих чувство неудачи, а возможно, стыда, вины и неуверенности в себе. Таким женщинам должна быть предоставлена возможность для получения дальнейшей помощи. В оказание которой могут быть вовлечены не только врачи, занимавшиеся пациенткой на этапе выкидыша, но и врачи общей практики, медсёстры, акушерки, патронажный персонал, службы психологической поддержки» — это цитата из руководства. Но в реальной жизни девушки, оказавшиеся в такой ситуации, часто слышат стандартное «ещё родишь», лишены профессиональной психологической помощи и испытывают сильнейшее одиночество.

Аборт на позднем сроке

 

«Мне было двадцать два года, я училась на последнем курсе института. Всё вышло случайно, хотя ребёнка я всегда хотела и никогда бы не стала делать аборт. Случайностью скорее стал сам аборт, чем незапланированная беременность. На двенадцатой неделе было контрольное УЗИ, на котором увидели маркер синдрома Дауна. Меня отправили в перинатальный центр на дополнительное обследование. В шестнадцать недель мне делали пункцию, это было очень страшно и неприятно. Мысли скакали, я была растеряна, подавлена, разбита. У меня был выбор, и было тяжело его сделать. Снились жуткие сны: у меня на руках младенец, он — ангел, и я несу его по лестнице наверх, в божественный свет. Было сильное давление со стороны врачей и медицинского персонала — они призывали избавиться от ребёнка. На 20-21 неделе я прошла через искусственно вызванные роды.

Этот опыт был невероятно травмирующим, но когда всё закончилось, стало ещё тяжелее. Меня не покидала мысль, что я совершила ошибку. В те годы решиться на то, чтобы стать мамой особенного ребёнка, было чем-то из области фантастики, не было никакой информации на эту тему. Казалось, так будет правильнее. Никто тогда не говорил, что синдром Дауна — это не так страшно, что с этим можно жить. Если бы хоть один человек тогда сказал мне «Эй, ты справишься» — возможно, всё было бы по-другому.

После случившегося мной овладела апатия, ничто не радовало, не хотелось ни с кем разговаривать. Мы с мужем поехали в Индию — это было моим спасением от депрессии. Сначала был Гоа, потом мы двинули на восток. Поездка на меня очень повлияла — это была встреча с самой собой, и боль понемногу отпускала. Если бы я тогда не поехала, то не знаю, что со мной было бы дальше. Друзья ничего не знали, но здорово поддерживали. В таких ситуациях поддержка близких — самое главное. Без неё очень сложно выкарабкаться».

Катя, 32 года

Бесплодие. Аборт. Выкидыш. Есть мнение, что уже в ранней диагностике, которая «позволяет» беременной женщине или паре не сохранять ребёнка с особенностями развития, заложена идея эйблизма (дискриминация людей с инвалидностью). В Великобритании, к примеру, 90 % беременных женщин выбирают аборт, если у плода диагностирована высокая вероятность синдрома Дауна. Героиня этого текста говорит о настойчивой «рекомендации» российских врачей избавиться от плода с генетической особенностью. С другой стороны, в некоторых американских штатах пытаются законодательно запретить аборты с подобной мотивацией. Оба подхода выглядят несовершенными.

Журналистка и писательница Анна Старобинец в своей книге «Посмотри на него» подчёркивает важность врачебной эмпатии, которой практически всегда лишены женщины в России, вынужденные прервать беременность на позднем сроке: «Формальное выражение сочувствия в таких случаях — это норма человеческого общения. Это международный стандарт. Базовый. Пройдёт ещё несколько дней, и я обнаружу, что у нас такого рода стандартов вообще нет. Иногда попадаются люди, считающие нужным сказать „сожалею“ или „сочувствую“. Но это исключения. Никаких общепринятых ритуалов выражения сострадания не существует. Вы, может быть, думаете, что это неважно? Что от этого не легче? Поверьте мне. Важно. И легче. Совсем немного, но легче».

На основе собственной истории и интервью женщин, которые, как и она, потеряли детей на позднем сроке, а после страдали от ночных кошмаров и панических атак, Анна говорит о безусловной необходимости психологической помощи, создания групп поддержки или по крайней мере открытого обсуждения того, что произошло: «Я не хочу отвлекаться. Не хочу „поскорее об этом забыть“. Я хочу помнить. Хочу говорить о своём погибшем ребёнке. Все разговоры на посторонние темы кажутся мне бессмысленными». Исследование, проведённое в Швеции в 2014 году (правда, всего при участии 11 женщин), подтверждает эти доводы.

Потеря ребёнка при рождении

«Мне было двадцать пять лет. Мы с партнёром были вместе два года, после свадьбы начали задумываться о ребёнке. Мы подходили к этому осознанно, оба прошли обследование. Беременность была для меня в радость.

На сроке 37 недель я проснулась оттого, что была мокрой. Пошли редкие схватки. Мы вызвали машину, поехали в перинатальный центр. Было воскресенье, дежурный врач сказала, что схватки идут каждые 10-15 минут, но рожать рано. Анализ показал, что жидкость — не околоплодные воды, и мне начали колоть препараты, которые останавливают родовую деятельность. На следующий день я снова почувствовала, что мокрая, но мне ответили: «Наверное, описалась, на твоём сроке это обычное явление». Схватки всё ещё были, но уже не такие частые. Мне сделали УЗИ, а через два дня выписали с условием, что назавтра я приду на контроль.

Я была уставшей, пришла домой и легла спать. Проспала весь день. Мне стало плохо, было тяжело дышать. Утром, когда начала собираться в больницу, ноги были, как у слона — пришлось надеть обувь мужа. Начал сильно болеть живот, как будто вот-вот лопнет. Долго ждала акушерку. Она пришла, начала слушать живот деревянной трубкой. Сердцебиение не прослушала. На КТГ — ничего не слышно. Вызвали врача, чтобы сделать УЗИ. Она смотрит и говорит: «Ой, сердцебиения не вижу». В тот момент меня будто ударили молотком — не могла ни кричать, ни говорить. Я помню только, как дошла до палаты, набрала маму и крикнула ей в трубку: «Мама, они говорят, что он умер».

Вскрыли плодный пузырь, и оттуда вытекло 30 мл воды — хотя на этом сроке норма полтора литра. Мне дали таблетку, чтобы вызвать роды, и закрыли в палате, а вскоре перевели в родовое отделение. Я вырубалась, но просыпалась от боли. Просила, чтобы мне сделали анестезию. Пришёл врач, сказал, что открытие полное, и за три потуги я родила своего сыночка. Когда я попросила показать мне его, врач отказался. Я повернулась к маме, она плакала, я закричала: «Покажите мне моего Ванечку!» Врач изменился в лице, кивнул акушерке. Малыш был фиолетового цвета. Дальше, чтобы я не орала и не поднимала шум, мне вкололи успокоительное.

Когда меня перевозили в послеродовое отделение, зашла медсестра, чтобы поздравить с появлением малыша. У мамы тоже сдали нервы, она крикнула: «У нас ребёнок умер, уйдите!» Эти её слова разлились по мне такой болью. Я плакала. Пустые руки матери — это ужасная боль. Пришёл муж, мы стояли и плакали обнявшись. Время нахождения в роддоме для меня было пыткой. За стеной были роженицы с живыми детками, с ними всё было в порядке. Мне говорили: «Да ладно, молодая, ещё родишь». А я отвечала: «Я что, инкубатор, робот по производству детей?» Я просила уйти из роддома через двери приёмного покоя, но мне не разрешили. Пришлось выходить через парадный выход. Это было так больно.

День похорон — как в тумане. Я помню только, что сидя у гроба, гладила его и просила прощения. Первый месяц я не могла ни спать, ни есть. Постоянно думала, я тут, живая, а он там. С одной стороны, мне тяжело было говорить людям, что у нас нет малыша. А с другой — хотелось о нём говорить. Дома эта тема была закрыта, и доходило до того, что я обсуждала это с посторонними людьми. В итоге я взяла себя в руки, пошла к психологу, вернулась на работу. Но к сыну продолжала ездить каждую неделю.

Мы пытались снова забеременеть, но не получалось. Я тихо сходила с ума. Слёзы. Пустота внутри. Боль и ужас, что больше никогда у меня не получится. Когда всё-таки это случилось, мне стало страшно. Я часто истерила, не так шевельнулся — истерика, живот болит — истерика. Я была уверена, что родится сын — так и оказалось. Ночами, когда Димка прижимается ко мне, я думаю, как там мой Ваня. Дети похожи друг на друга как близнецы.

Никто так и не смог мне ответить, почему это случилось. Все документы были подделаны. Все записи, все анализы. В деле есть нестыковки. Временные рамки не совпадают. Была у главного врача, она говорит: «Вот ты пишешь на нас жалобы, к нам с проверками ходят, а представь, у нас с января по октябрь 21 ребёнок умер. Если все будут жалобы писать, когда нам работать?»

Лера, 29 лет.

Бесплодие. Аборт. Выкидыш. Справиться с подобной трагедией самостоятельно очень непросто. Попытки найти поддержку в партнёре, который, как доказано, переживает потерю так же болезненно, могут привести к разочарованию и семейным конфликтам. Если обычной терапии — индивидуальной или в паре — недостаточно, можно обратиться к психиатру, который поставит правильный диагноз (депрессия, посттравматическое стрессовое или тревожное расстройство) и назначит медикаментозное лечение.

В больших городах есть группы поддержки семей, переживших выкидыш, смерть ребёнка при родах или на позднем сроке. Важно не замалчивать произошедшее, не пытаться уйти с головой в работу или поскорее снова забеременеть: незалеченная психологическая травма может иметь долгое отрицательное влияние на качество жизни женщины, здоровье, социальные связи, психологическое и физическое состояние во время будущих беременностей и отношение к собственным детям.

Текст: Саша Рау

Источник


Яндекс.Метрика




зачатые до и после аборта

У детей, которые зачаты до аборта, есть в жизни опыт потока материнской любви, есть опыт пребывания в безопасном и гармоничном пространстве лона матери. Этим детям удалось пережить состояние безопасности, доверия, счастья и любви. Всё это прекращается позже, с первым абортом матери. Ребенок внезапно теряет мать. После аборта мать начинает тянуть в смерть – ребенок в панике. На бессознательном уровне он устремляет все свои душевные силы на спасение мамы и контроль над ней. Контролировать приходится её присутствие в жизни. Важно понимать, что для ребёнка душевное (а значит и энергетическое) присутствие матери означает, что его жизнь в безопасности. Часто, после аборта матери дети начинают хуже учиться, или становятся капризными, или начинают болеть. Во взаимоотношениях с матерью такие дети чувствуют себя ненужными, преданными, одинокими. Подобную отверженность ребенок начинает «объяснять» себе тем, что он плохой. И теперь он изо всех сил начинает возвращать существовавшее недавно материнское расположение и мир. Т.е. в его душе возникает образ, что он может и должен изменить ситуацию. Например, став помогающей фигурой для мамы: родителем, другом, психотерапевтом, смыслом жизни, клоуном-весельчаком. Кроме того, после аборта неминуемо портятся парные отношения родителей, которые уладить также берётся ребенок. Начинает расти сильное напряжение в его душе. Спасение матери превращается в миссию. Формируется болезненная связь. Став взрослыми, уже имея свои семьи, для этих людей приоритетными остаются отношения с матерью, с родительской семьёй, нежели отношения с партнером, детьми и своей жизнью. Складывается такое впечатление, будто эти люди когда-то в детстве «дали слово» спасти свою мать и продолжают держать его и по сей день. Даже ценой собственной жизни.

Кроме того, включается еще одна сложная динамика. Поскольку у живых детей сильная связь с абортированными братьями и сестрами, то дети, рожденные до аборта, на правах старшего ребенка начинают «опекать» тех, кто после них. А именно, из солидарности с умершими младшими детьми, старшие начинают отказываться от своей жизни. В том смысле, что жизнь перестает приносить радость, легкость, восторг от открытий и т.п. Появляется подавленность, опустошенность, возникает ощущение безрадостности бытия, нежелание что-либо делать, творить… другими словами, мало сил на жизнь. Такое душевное состояние приводит к физическим заболеваниям. Возможно, все выше перечисленное не видно сразу, но с годами, подобное состояние становится очевидным. Причем чем больше абортов, тем тяжелее состояние. Вплоть до суицидальных попыток. Таким образом, пытаясь смягчить и уравновесить мамину боль и вину, ребенок «смотрит» на детей, «скорбит», «оплакивает», «любит» и «заботится» о них вместо матери. Если эту бессознательную динамику можно было бы выразить словами, то она звучала бы так: «Если мама вас не любит, то это буду делать я» и «когда я отказываюсь от радости и полноты жизни – я с вами».

Поднаторев в роли спасателя в своей семье, впоследствии такие люди интуитивно предпочитают выбирать помогающие профессии, а в партнёрах у них нередко оказываются люди со сложной судьбой. Ведь их нужно спасать, а это то, что они умеют делать лучше всего, и то, за что они себя действительно ценят. Пока спасаешь, имеешь право жить. В этот момент они чувствуют радость, освобождение, легкость, силу. И так от спасения к спасению, пока есть кого спасать. Радоваться, любить и принимать любовь «просто так» для них затруднительно.

Зачатые после аборта

Дети, зачатые после аборта, имеют несколько иную историю. В момент зачатия душа попадает туда, где живет память об убийстве. На бессознательном уровне у таких детей отсутствует опыт доверия и счастья в отношениях с матерью. И, более того, существует бессознательный страх, что мать может их убить так же, как и предыдущих детей. Конечно, психика имеет защитные механизмы. И, к счастью, они хорошо работают, но историю не вычеркнуть. Такие люди отличаются повышенным уровнем тревожности, их чаще мучают страхи. У них нередко без причины подавленное эмоциональное состояние, апатия, депрессии. Ослабленная иммунная система. В жизни им сложно на что-либо претендовать, они чаще спиваются, употребляют наркотики. У них чаще, чем у других, встречается нарушение пищевого поведения. На бессознательном уровне они ведут саморазрушающий образ жизни, часто «ходят по лезвию ножа», высок уровень травматичности. Среди этих детей достаточно часто встречаются дерзкие «реаниматологи», которые устраивают маме такую жизнь, что у нее все время «волосы дыбом» и она вынуждена быть всегда на «низком старте». С одной стороны, ребенка тянет к своим абортированным братьям и сёстрам, а с дугой стороны своим состоянием и поведением он останавливает мать от движения в смерть: – «Я устрою тебе такую жизнь, что ты будешь смотреть не на боль, а на меня». Теперь мама занята им, она не смотрит в смерть, ребенок успокаивается – можно жить.Среди них много людей, которые очень привязаны к животным — спасают, заботятся, любят. Нередко выбирают профессии, связанные с животными: ветеринары, дрессировщики, заводчики и т.п. От них нередко можно услышать: «Я животных люблю больше, чем людей. Люди жестоки и бездушны, а животные добры и беззащитны». Словно через общение с животными они пытаются восстановить доверие к миру, к матери. Устанавливая отношения с другими людьми, они мало учитывают свои желания и интересы. Например, могут годами оставаться на работе, которая для них невыносима, или поддерживать отношения, которые их разрушают и т.п. Среди них чаще встречаются люди, у которых мало что ладится в жизни, словно тяжелый рок преследует их. Сложно найти работу (они часто вообще не знают чем хотят заниматься в жизни, а если и знают, то это не доходит до реализации или реализуется с невероятным трудом), сложно создать семью и/или сохранить семью, много проблем со здоровьем, с детьми… Словно они расплачиваются за свою жизнь – искупают каждый свой день, неосознанно делая свою жизнь тяжелой. Эти люди не чувствуют вкус жизни, пока она течет сама по себе. Они вынуждены создавать себе (и, как следствие, окружающим) экстрим и только на пике этих ситуаций они чувствуют вкус и остроту жизни. Речь не только об экстремальных видах спорта, это любые сложные, как правило, негативно эмоционально заряженные жизненные ситуации.

Если их бессознательные взаимоотношения с абортированными братьями и сестрами можно было бы выразить одной фразой, то она звучала бы так: «Цена моей жизни – ваша смерть». Ведь если бы родились предыдущие дети, то этого ребёнка скорее всего бы не было. И теперь этот ребёнок бессознательно стремится к ним, так как принять жизнь за такую высокую цену очень сложно. Их состояние можно сравнить с человеком, у которого, например, расстреляли всю семью, а он один выжил. Очень тягостно оставаться.

Во взаимоотношениях с матерью этот ребенок чувствует себя обделённым, ненужным, плохим, есть ощущение, что его не любят и не понимают. И это не зависимо от поведения матери. Таким детям часто присуще чувство глубокого одиночества, обиды и тоски. В браке таким людям тоже не просто. Очень сложно сочетать бессознательную тягу в смерть и обязательства перед жизнью. Поэтому, например, женщина (родившаяся после абортов матери) чаще всего в партнёры выбирает мужчину «не желающего» жить: алкоголика, наркомана, человека, бессознательно подвергающего свою жизнь опасности (или рядом с ней он становится таким). А если этот мужчина крепок в жизни, то бессознательно она будет стремиться разрушить семью. Т.к. его активная включенность в жизнь создаёт у неё сильный внутренний конфликт. Ей и без того тяжело удерживать баланс между жизнью и смертью, т.е. жить так, чтобы было не заметно, что живёшь. В принципе, этот баланс соблюдают и дети, родившиеся до аборта.

После аборта: человек не на своем месте

Практика показала ещё оду интересную закономерность. Люди, которые не знают, какие они у мамы по счёту (например, он от третьей беременности, а его называют первым ребёнком в семье), никак не могут найти своё место в жизни в прямом и в переносном смысле слова. Родовая система устроена таким образом, что каждый вновь родившийся член системы, получая своё законное место в роду, вместе с ним получает и ресурс именно этого места. Т.е. первый ребенок получает свой поток силы под те функции и запросы, которые предъявляет система к нему. Второй — свой, и т.д. На своём месте человек чувствует себя очень хорошо. Но если ребёнок пришел, например, третьим, а его воспитывают и воспринимают, как первого, предъявляют все требования и ожидания, как к первому ребёнку, он будет чувствовать себя очень тяжело. На бессознательном уровне он будет ощущать, что не справляется. У таких людей есть сложное ощущение, что они в жизни занимают не свое место, проживают не свою жизнь, им бывает очень трудно понять, чем же заниматься в жизни, что в этой жизни подходит именно им. Они как бы живут в заблуждении. И как только человек узнаёт, какой он именно по счёту, наступает большое облегчение. Это не значит, что мама должна сказать маленькому ребенку, что она делала аборты. Ребёнок не сможет это правильно воспринять, такая информация может даже нанести травму. Эту информацию можно оставить до того момента, когда он повзрослеет и с ним можно будет поговорить. Важно, чтобы мама в своей душе четко понимала, что у неё столько детей, сколько было беременностей. Этого достаточно, пока ребёнок маленький.

 

Луковникова М.В. детский, семейный психолог


Яндекс.Метрика




Аборт и живые дети

Луковникова М.В

Для женщин, уже сделавших аборт (прерывание беременности), эта статья может показаться неприятной и тяжелой. Но если этого не испугаться и открыться этой теме в себе, то можно увидеть выход. Эта статья не ставит перед собой задачу смягчения душевной боли и психологической травмы, связанной с абортом. Важно понимание сути этого процесса и его последствий. Видя картину происходящего, ориентироваться легче. Ибо кто осведомлён, тот вооружён.
Тема аборта будет актуальной всегда, пока существует человечество. Это, пожалуй, одна из самых важных и тяжёлых тем, т.к. она всегда имеет далеко идущие последствия для всей семьи и потомков. Не смотря на отрицательное отношение многих религий к аборту или положительное отношение тех, для кого прерывание беременности оказался спасением, тему аборта нельзя рассматривать только в категориях «добра и зла». Это многоплановая тема, объёмная и глубокая. Гораздо важнее увидеть ту силу и влияние, которое оказывает прерывание беременности на семейную систему. Такое понимание позволяет найти пространство для правильного отношения и взаимодействия с этой темой, даёт силы наполнено жить, во многом нейтрализуя негативные последствия случившегося. И, как следствие, живущие дети смогут освободиться от тяжёлого влияния аборта.

Особые дети

Дети, имеющие абортированных братьев и сестёр, – это особые дети. Их объединяет высокое и устойчивое чувство тревоги, страх, вина и низкая самооценка (зачастую они продолжают грызть ногти, спать со светом даже став взрослыми). Они чаще болеют, снижен интерес к жизни и стрессоустойчивость, у них чаще встречаются проблемы с поведением. У таких детей обычно возникают проблемы со вниманием, про них говорят, что они рассеянны, несобранны, неорганизованны — «летают в облаках».
Кроме того, обычен страх перед жизнью, страх одиночества и самый жуткий страх – потерять маму навсегда (отсюда болезненная связь с матерью). Эти страхи не осознаваемы. В общении с такими детьми бесполезны любые доводы по поводу нелепости их страхов. Тревоги действительно далеки от реальности ребёнка, потому что имеют отношение к реальности взрослых. Зачастую мамы злятся на детей, видя неуверенность, тревожность и нелепость их поведения, испытывая при этом чувство вины по поводу собственного материнства. Но бывает и так, что невроз её ребёнка имеет начало даже не у неё самой, а у её матери, бабушки или прабабушки.
Когда женщина теряет ребёнка, её чувства «замораживаются». Т.к. душевная боль слишком сильна. А для живых детей это означает, что теперь мама может быть с ними рядом только частично. Потому что её душа продолжает оплакивать потерянных детей (даже если на сознательном уровне женщина предпочитает не вспоминать об абортированных детях). Душевно, энергетически женщина отдаляется от жизни. Теперь она там, где её боль. Её бессознательно начинает тянуть в смерть. Чем больше потерянных детей, тем большая часть души «замораживается».
Влияние на женское здоровье оказывают не только собственные аборты женщины (или гибель её детей), но и боль от потери детей её матерью, бабушкой или прабабушкой. Остаётся неизгладимый отпечаток в поле рода, который передаётся из поколения в поколение. И женщины, рождающиеся далее в роду, несут его в своей душе и теле. Фибромы, миомы, эрозии, кисты, мастопатия, бесплодие (по различным причинам) и т.п. – эти заболевания имеют психологические родовые корни. Нередко женщина продолжает «вынашивать» потерянных детей в виде заболевания.

Связь с живыми детьми

Дело в том, что между абортированными и живыми детьми существует сильная связь. Для живых детей очень важно, чтобы мама любила всех детей одинаково. Иначе из лояльности к умершим, живые дети как бы говорят: «Если мама вас не любит, то и мы отказываемся от маминой любви». А так же от полноты и радости жизни. Так и происходит. И тогда, между матерью и живыми детьми пролегает пропасть. Теперь их разделяет боль потери. Такие дети в будущем, да и в настоящем, живут с большим трудом, как будто они потеряли благословение на жизнь. Особенно ярко конфликт проявляется именно в счастливые, наполненные радостью, моменты жизни. Или даже в момент помысла о счастье. Например, вы купили для себя что-то новое, долгожданное, поехали отдыхать в красивое место или ещё только собираетесь, строите планы на будущее, влюбляетесь, создаёте семью, покупаете квартиру или делаете красивый ремонт. А может быть вы, наконец-то, нашли интересную и высокооплачиваемую работу. Или вас повысили в должности. Вот тогда-то и возникают «неуместные» чувства и переживания: странное чувство тоски, тревоги или вдруг сваливает с ног болезнь, или начинает всё валиться из рук, или появляется апатия и безразличие ко всему, так недавно желанному. Как говорила одна наша клиентка: «Я испытываю мучительную душевную тоску и чувство одиночества, когда добиваюсь успеха и признания» — у её матери было более десяти абортов.
Из любви к абортированным братьям и сёстрам, бессознательно отказываясь от жизни, ребенок в прямом смысле слова из жизни уйти не может. Поэтому для душевного равновесия необходимо сбалансировать внутри себя два взаимоисключающих стремления: жить и уйти из жизни. Именно этот баланс и осуществляют различные психологические и физиологические симптомы. Ребёнок как бы говорит: «Я живу, но в память о вас не испытываю полного счастья и радости от жизни». Или: «Я живу, но болею». Или: «Я живу, но стараюсь от жизни ничего не брать, как и вы» и т.п.

Аборт. Чувства. Страхи. Тревожность

Нередко одной из причин детской агрессивности бывает бессознательная месть матери за абортированных братьев и сестёр, причём возраст ребёнка значения не имеет.
Если в семейной системе были аборты, женщины, сами абортов не делавшие, неожиданно для себя начинают испытывать неадекватные чувства к материнству и к детям вообще. Это могут быть неприязнь, отвращение, ощущение бессмысленности материнства, страх беременности и/или нежелание иметь детей. Страх случайно покалечить уже рождённого ребёнка. Или появляется тревожное предчувствие, что с ребенком должно случиться что-то плохое, его можно потерять. Вместо гармоничного, спокойного состояния женского потока женщины начинают проживать чувство глубокой материнской несостоятельности и беспомощности. Возникает ощущение, что нет сил и возможности дать ребенку чего-то нужного и важного, будто не смотря на вложенные усилия, ребенок покинут и обделён. Кроме того, к удивлению матерей, они не чувствуют любви к своим детям, или к одному из них. Вместо радости общения мамы испытывают раздражение, усталость, даже отвращение и ненависть. А поскольку в таких «стыдных» чувствах страшно признаться даже себе самой, измученные мамы замыкаются, все больше наполняясь чувством вины и горечи. Все дальше отдаляясь от своих детей и от самих себя.
И трудно предположить, что эти тяжелые чувства, которые они проживают, являются перенятыми (т.е. им лично не принадлежат). Перенятыми бессознательно у женщин своего рода, которые когда-то сделав аборты, вместе с болью, вытеснили и свои чувства. Теперь, из любви к женщинам своего рода, потомки проживают их боль, только уже в своей собственной жизни. Поэтому перенятые чувства выглядят неадекватными.

Автор — Луковникова Марта Валерьевна, детский психолог, семейный психолог.

Яндекс.Метрика




исследование

В Британском журнале психиатрии (The British Journal of Psychiatry) опубликовано исследование профессора Присциллы Коулман.

Мета-анализ выборки из 877 181 женщины, 163 831 из которых совершили аборт, выявил что аборт на 81% повышает риск психических заболеваний, в частности:

По сравнению с женщинами, которые РОДИЛИ:

  • Общий риск развития психических рсстройств увеличился на 81%

Коулман Присцилла К. «Аборт и психическое здоровье: количественный синтез и анализ исследований опубликованных в 1995-2009 годах »,«Британский журнал психиатрии »(2011) 199: 180-186 .doi: 10,1192 / bjp.bp.110.07723.

Краткое содеджание статьи в национальной медицинской библиотеке США (PubMed).

Яндекс.Метрика